По воспоминаниям учеников, Равель «требовал абсолютно точного соблюдения темпа и <…> строгой сдержанности в интерпретации пьесы. Величие музыки зависит от ритмической структуры. Ведь здесь не просто беспорядочный колокольный звон»» [7, с.105]. Как свидетельствует Ж.Моранж, «наставник в мельчайших деталях выражал свою волю <…> Равель говорил обо всем, что надо было делать, но главным образом о том, чего… не следовало делать» [там же, c.9]. При этом в изданных нотах мы не видим авторских указаний относительно рекомендуемого темпа [8, с.38]. Темповый анализ пьесы в исполнении самого М.Равеля показывает, что композитор допускал ощутимую градацию темпов при исполнении этой пьесы. По мнению Ж.Моранж, Равель не закладывает ничего потустороннего в образ этой сцены, скорее «интересуется настоящими, земными человеческими эмоциями, которые может вызывать такая незавидная смерть» [7, с.10]. Среди крупнейших исполнителей Равеля в ХХ веке особенно выделяется фигура С.Рихтера. Необычайно широкий репертуар пианиста охватывал сочинения от барокко до композиторов XX века. Исполнение отличалось техническим совершенством, глубоко индивидуальным подходом к произведению, чувством времени и стиля. Он играет «Виселицу» в размеренном темпе, но сохраняет относительное темповое единство на протяжении всей композиции. Начиная в темпе 72 ММ, он незначительно ускоряет его до 76 ММ в кульминационных разделах и к концу замедляет до 72 ММ. Трактовка Рихтера также вызывает фантасмагорические ассоциации. Его колокольное остинато звучит на протяжении всей пьесы неизменно ровно, не давая эмоциям исполнителя возобладать над строгостью повествования.