Таким образом, сочетание неоднозначных представлений о том, каким образом наличие дачных поселков на финской территории транслировалось в русскую читающую публику, свидетельствует о непоследовательности использования этнических и национальных категорий. Преобладание термина «местные» свидетельствует о том, что российские наблюдатели, писавшие о финском дачном пространстве, представляли себе Финляндию как место, которое способно быть как чужим, так и знакомым, в зависимости от ситуации. Когда в Финляндии в начале 1900-х годов вспыхнули протесты против русских планов присоединения дачных городков к Санкт-Петербургской губернии, газеты, ориентированные на дачников, призывали читателей не поддаваться духу националистической полемики, господствовавшей в правых кругах. Так, к примеру, в газете «Терiокский дневникъ» в заметке, обращённой к распространению конфликтности между финским и русским населением, автор убеждённо говорит о том, что «туман искусственной розни, создаваемой между финским и русским населением, скоро рассеется, и тогда все увидят, что каковы бы ни были взаимные политические и экономические отношения, русская и финская культуры не могут быть противополагаемы, как враждующие стороны». В отличие от более консервативных газет, таких как «Новое время», которые часто указывали на отчужденность русских в Финляндии, эти газеты объясняли административные изменения необходимыми логистическими мерами для обеспечения упорядоченного местного управления в дачных зонах, а не площадкой для начала военных действий против финских соседей. В этих комментариях признавались различия между местными финскими жителями дачных городков и сезонными приезжими из России, но отношения между этими людьми не изображались как отношения, в которых одна группа доминирует над другой. Смешанные сообщения в популярных описаниях Финляндии и Карельского перешейка как знакомых и чужих вызывают недопонимания, если сопоставить их с официальным дискурсом о политическом статусе Финляндии в составе Российской империи. С 1880-х годов образованные консерваторы, тесно связанные с правительством, все чаще сетовали на отделение Финляндии от Российской империи и на отсутствие единообразия в российских и финских правовых положениях по защите имперских подданных.